маэль алисия гринграсс
"мэй"

     

fc: sadie sink

возраст: 25 [12.08.1955]
статус: чистокровная волшебница; хогвартс, гриффиндор'73;
род занятий: сотрудница группы аннулирования случайного волшебства, департамент магических происшествий; обычно работает там, где другим страшно — в местах взрывов, неконтролируемой магии. поддерживает орден  феникса, радикальную ветвь, так как потеряла слишком много, чтобы мириться с "не навреди";
особенности: родилась "паршивой овцой" в чистокровной семье; врождённые способности метаморфа проявляются прежде, чем она успевает совладать с эмоциями: — волосы золотятся тёплой пшеницей, когда она смеётся; — темнеют и тускнеют в часы одиночества; — становятся пепельно-белыми, почти люминесцентными, когда испытывает тоску и горе. с зимы 1980 года на правой щеке — уродливый ожог от дикого пламени, вырвавшегося в ночь гибели её старшего брата. шрам почти не виден в тени, но на солнце мерцает тусклым серебром.

навыки: врождённая метаморфо-магия — неустойчивая, эмоциональная, но мощная. не использует её демонстративно; чаще это не умение, а откровение, которое выдаёт её состояние лучше любых слов. о ней знают только близкие, ведь только в их компании маэль позволяет себе испытывать чувство. профессиональные навыки сотрудника её отдела присутствуют на стандартном уровне: быстрое реагирование, защитная магия, стабилизация последствий неконтролируемых чар, противодействие «магическим выбросам»;
артефакты и зелья: носит с собой небольшой набор полевых зелий — регенеративных и противошоковых, а также личный амулет, который принадлежал версо (не силён магически );
палочка: ель, сердцевина — волос вейлы, 11¾ дюймов. гибкая, импульсивная, если скрывать намеренья или притворяться, что в порядке — может сбоить и отказываться колдовать.

renoir maximillian greengrass [ренуар максимиллиан гринграсс] – отец, 57 лет, чистокровный волшебник, бывший кандидат на должность главы департамента магических происшествий. когда-то — один из самых уважаемых специалистов в области магической безопасности, блестящий аналитик, которого в министерстве называли «человеком, который слышит магию». теперь — тень прежнего себя: после пожара 1980 года он ушёл с должности, предпочитая служить консультантом в стороне, подальше от политики.
aline clea greengrass (née goyle) [алин клеа гринграсс (в девичестве гойл)] – мать, 51 год, чистокровная волшебница, создательница живых портретов. после гибели версо она ушла почти полностью в мир своих полотен — не прячась от боли, а пытаясь её пережить утрату. алин снова и снова пишет сына: иногда таким, каким он был, иногда — таким, каким она мечтает его увидеть.
verso gustav greengrass [версо гюстав гринграсс] —  старший брат, 31 год, сотрудник отдела тайн и участник ордена феникса, мёртв из-за «несчастного случая» в феврале 1980 года.  версо мог спастись — но бросился к сёстрам. защитные чары, выпущенные в отчаянии, выкинули маэль и астрид из огня. сам он погиб, оставив лишь обугленный осколок палочки.
astrid greengrass [астрид гринграсс] – старшая сестра, 29 год, чистокровная волшебница, целительница в больнице св. мунго, отделение отравлений растениями и зельями, выросла сильной и стойкой, умеющей справляться с болью и ответственностью, оставаясь заботливой к семье и пациентам.
emilia macfusty (née greengrass)  [эмилия макфасти (в девичестве гринграсс)] — сестра отца, чистокровная волшебница, драконолог, помощница управляющего заповедником, мать эммелин вэнс.
emmeline vance (née macfusty) [эммелин вэнс (в девичестве макфасти)]  — кузина, дочь миссис макфасти, часть большой чистокровной семьи.
soren goyle [сорен гойл] — кузен по матери, охотник и капитан команды «нетопыри ньюкасла».
lionel arthur greengrass [лайонел артур гринграсс] — младший брат отца, 55 лет, владеет собственной лавкой по продаже спортивной экипировки для квиддича в кардиффе.
morven greengrass (nee abbott) [морвен гринграсс, в девичестве эбботт) — тётя, 55 лет, занимается домашним хозяйством.
edmund greengrass [эдмунд гринграсс] — кузен, 24 года, помогает в лавке отца, занимается поставками из других стран, привозит необычные спортивные товары; женат, в начале 1980 родилась дочь дафна.
thibaud greengrass [тибо гринграсс] – кузен, 22 года, спортивный репортёр в «ежедневном пророке».
после адского пламени  особняк семьи гринграсс в корнуэлле частично выгорел: сильно пострадала не только восточное крыло дома, но и лабиринт за ним. ренуар пытается восстановить руины, вкладывая работу и магию в процесс как способ справиться с горем, а алин полностью ушла в свой мир живых портретов и практически не участвует в жизни своей семьи.

what is grief, if not love persevering?

разбиваясь о искрящиеся языки адского пламени, танцующие снежинки оседали на руины особняка семьи гринграсс, укрывая горящие балки и обломки некогда прекрасного поместья белоснежным одеялом. в этом загадочном ритме вальса казалось, что их сияющая чистота, смывая копоть и жар, пыталась залечить раны, оставленные огнём. наблюдая за тем, как февральский снег оседает на землю вокруг, все ещё задыхаясь от дыма, что забрался в лёгкие точно непрошенный гость, маэль гринграсс лежала на холодной земле и впервые за двадцать четыре года собственной жизни жалела о том, что выжила. она, по своей глупости, почему-то всегда выживала. пока белое небо, роняющие вниз пушистые снежинки, затягивалось густым дымом, под крики сотрудников департамента магических происшествий, гринграсс позволила себе прикрыть глаза в тщётной попытке остановить поток непрошенных слёз, но с закрытыми глазами плач матери звучал ещё громче. душераздирающее «версо» облаченное в крик навсегда впечаталось в память, которую не стереть ни одному обливиатору и не починить группе аннулирования «случайного» волшебства.

если бы только взять один из маховиков времени, которыми бредил версо — столько всего можно было бы обернуть вспять. для счастья нужно так мало — лишь зажать маленький механизм в руках, и касанием указательного пальца повернуть его, чтобы отмотать время. полчаса назад — и костёр в поместье гринграсс угаснет, точно свеча под грубым порывом ветра, неделя назад — и слова маэль гринграсс останутся при ней, ведь бежавшая мимо кошка обронит вазу, заставив собирать осколки фарфора вместо осколков души, что распалась под гнётом пожара. на годы и десятилетия в которых вместо беловолосой маэль — лишь улыбчивая рыжая девочка, что заражает заливистым смехом любого, кто входит в комнату, туда, где версо все ещё играет в пиратов и разбойников с астрид, туда, где родители часами ищут их по живой изгороди за домом, туда — где нет места ни боли, ни страданиям, ни смерти, в детство — королевство, где никто не умирает.

и хотя обожженная щека пылает огнем, обугленная одежда едва ли спасает от холода, окружающий мир меркнет над утратой версо — ломается под тяжестью её собственной глупости и болтливости, складывается хромой балериной в музыкальную шкатулку, закрывается на тысячи замков, что не откроет ни одно заклинание отпирания. всего полгода прошло с тех пор, как они лежали здесь под звёздами и ночное небо рисовало впереди блистательное будущее, в котором нет места войне. его серо-голубой взгляд, устремленный вдаль, тихая исповедь о стремлении изменить мир и сделать его безопасным для маэль, исполненный порыв взять его за руку и, крепко обняв, последовать за ним, в орден феникса, в министерство магии, да хоть прочь из дома  — заветный эпизод в памяти, один из сотни других, в котором старшие брат и сестра были рядом, несмотря на её браваду. ведь маэль всегда была храброй.

в день, когда маэль засмеялась впервые, её волосы окрасились в ярко-красное и громко вскрикнув, алин гринграсс едва ли не упустила малышку на землю, стараясь припомнить, не было ли в молоке примесей и добавок с перцем. с тех пор неприятности преследовали её по пятам  —  и чем чаще она спотыкалась, то и дело догоняли. когда серебристая ложка в руке матери, что старалась накормить супом, превратилась в сухую ветку, алин знала, что её дочь не сквиб, когда шляпа отправила на гриффиндор, едва коснувшись медных волос, маэль знала, что проиграла в чистокровный замысел родителей. да и к чему он, если рядом есть версо, для которого она всегда победительница? школьные годы тянутся точно мёд, стекающий с круглой ложки —  замедленно, золотисто-красный шарф прикрывает кудрявые волосы, насмешки от кузенов и кузин, что попали на слизерин едва ли что-то значат, когда вернувшись назад в корнуэлл  — попадёшь вновь туда, где тебя ждут. домой.  с возрастом насмешки становятся жёстче  — даже в закрытые стены замка, проникает часть грязи, что несётся по новостям, точно стая голодных пикси. можно быть хоть сто раз чистокровной, но в момент, когда мальчики вместо дуэлей начинают надевать пугающие маски, совсем не до смеха. 

там, где обычно зарождается любовь  — маэль ощущает, что с ней что-то не так. почему разговоры о будущем замужестве кажутся такими… мерзкими? как дайян может радоваться быть чьей-то трофейной женой? как пенелопа, может расстраиваться, что её бросил какой-то заносчивый рейвенкловец? ох, если бы маэль была на его месте  — она бы уж точно показала девочкам, чего они заслуживают в действительности. если бы маэль оказалась… где? мысли об этом теряются в подготовках к экзаменам, чернила на позолоченном пергаменте мажут и весь рукав покрасившись в чёрный, красит в чёрное ещё и рыжие волосы. на шестом курсе, вместо чернил и метаморф-магии, в красный окрашены руки — кровь, стекающая вниз, вовсе не её — скорее от бездыханной девушки, что в барахтаясь в руках в полубреду, весит словно целая тонна. пожалуй, если бы фейт не играла в те же игры, в которые играют мальчишки, тащить окровавленную девушку к стенам замка после нападения в запретном лесу было бы легче. если бы в её взгляде не скользило столько презрения — маэль бы стиснула зубы, да кричала громче, чтобы мадам помфри прибежала скорее. а после фейт исчезла. вера ведь, всегда исчезает?

когда чёрные тучи над поместьем гринграсс сгущаются, маэль думает, что так иронично, должно быть, быть в ряду спасателей и не спасти собственный дом — смотреть, как древесина стирается в щепки, знать, что в воздухе, который гонит в лицо пронизывающий ветер, все ещё присутствует запах горящей человеческой плоти, понимать, что ни один маховик на свете не способен остановить мгновение смерти, в котором душа уже прыгнула в арку, убираясь прочь с пропитанного войной и сражениями мира туда, где больше нет боли. люминесцентно-белые волосы на ветру спутываются в огромный сияющий клубок и вместо слёз, по щекам стекает жажда мести — чёрная маска пожирателей смерти преследует по ночам, гринграсс ищет выход чувствам там, в единственном месте, где все ещё остался дух версо — орден не принимает её с распростертыми объятиями, но и не против, когда она не уходит. кажется, если они узнают, в чём её роль в этом пожаре — они тут же выставят её за дверь, смачным пинком под зад, да только она и сама не знает. 

отец пытается починить то, что не ломал, мать старается нарисовать того, кто уже не существует, сестра замыкается в себе, никого не пуская внутрь.  ночью маэль кажется, что она все ещё слышит, как версо напевает колыбельную и успокаивает её перед сном, приговаривая, что они не вернутся. но пока волосы цвета белого снега рассыпаются по больничной койке, маэль думает лишь о том, что будет делать дальше. чёрт возьми, эта война, она так всех достала. неужели усилий прилежной маэль не хватит, чтобы её остановить?

останови. остановись.