в полицейском участке на октавия стрит всегда царил хаос — архивные записи, что ещё предыдущим вечером мирно лежали под присмотром охранников, волшебным образом оказывались в холодильнике со снеками, улики то и дело пропадали по пути с места преступления до дверей участка, оставляя важные дела без весомых доказательств, а полицейские машины, которые выписывались местным городским управлением, практически никогда не возвращались с патрулей целыми и невредимыми. были дни, когда казалось, что всё меняется стремительно и однажды заведенный двигатель череды злосчастных происшествий не остановит даже то, что тормоза уже давным давно свистят точно звуки сирен, рискуя опрокинуть его в кювет при резком повороте на серпантине. не менялось только одно — девушка с волосами цвета соломы, затянутыми в тугой хвост, что приходила ровно за пять минут до начала своей смены, чтобы подтвердить единственно-верное утверждение об участке на октавия стрит. 

«джейд доу никогда не опаздывает».

на правом бедре красовался фиолетово-красный синяк. джейд заметила его не сразу, лишь когда холодные капли, стекающие вниз по спине, заставили девушку непроизвольно выгнуться, вздрагивая всем телом от непривычной температуры воды. подмечая его неправильную, практически геометрическую форму, она прикрыла глаза, стараясь припомнить тот радостный миг, что запечатлел его кровавой отметиной на коже, однако, ничего вразумительного и чёткого не пришло на ум — должно быть, когда третью ночь подряд спишь с кошмарами, рано или поздно забудешь даже собственное имя, не то что рядовой удар, которых из-за недосыпа становилось всё больше. ледяная вода спустя три кружки ядрено-растворимого кофе всё равно не способствовала быстрому пробуждению — доу в очередной раз прикрыла глаза, прислоняясь лбом к холодному кафелю и глухо выдохнула, уговаривая себя сделать то, что делала каждый день на протяжении последних пяти лет — просто собраться и сделать свою работу. 

вытерев запотевшее зеркало рукавом халата, блондинка чуть отпрянула — под глазами чернели тяжёлые синяки, с одним маленьким исключением, что сегодня они были мрачнее и глубже, чем после самого затяжного запоя. на работу так точно являться не стоит. благо, одна из девушек, что проходили сквозь эту постель, оставила консилер, который можно было использовать, чтобы хотя бы частично перекрыть последствия минувших дней. открыв пузырёк сморщенными пальцами, джейд принялась методично перекрывать круги под глазами, неумело и отчаянно размазывая бледную плотную текстуру по коже, словно все ещё имея надежду, что вместе с тонким слоем косметики исчезнет и усталость, и тяжесть последних ночей. в попытках вернуть человеческий облик лицу, она и сама не заметила, как время уверенно и верно подкралось к моменту, когда нужно было выходить. 

— дерьмо, дерьмо, дерьмо! — крик отчаяния, казалось, можно было слышать на весь этаж, когда джейд в спешке бросила мокрое полотенце на пол ванной и рванула в комнату, чтобы отыскать рубашку и штаны, в которые уже десять минут назад как должна была прыгнуть и выбегать. — дерьмо…. 

так и не обнаружив голубую сорочку, которую одевала по вторникам, она наспех обернула плечи в синюю футболку и, не тратя ни секунды, застегнула сверху куртку — прямо поверх тактического жилета, который всегда скрывала под формой. проверив кобуру пистолета на поясе, она практически облегченно выдохнула и, прихватив ключ от дома, наконец-то вышла, споткнувшись о новую преграду. этот хренов лифт. понимая, что спуск на нём сэкономит ей добрых три минуты бега по лестнице, она нажала на кнопку вызова и прикусила губу, переводя дух ровно до момента, как он приехал. пустой. бинго! ну пожалуйста, пожалуйста, давай быстрее. живя в многоквартирном доме, джейд доу всё равно позволяла себе маленькую мечту о том, что хотя бы одним утром ей получится проехаться в одиночестве, однако, с каких пор это должно было быть именно сегодня, когда всё и так кувырком? когда лифт остановился этажом ниже, в кабину вошла девушка, которая переехала в их блок недавно и жила ровно квартирой ниже. 

её белые волосы в свете флуоресцентной лампы засияли почти нереально, напоминая лунное сияние, что выглядело совершенно неуместно в коробке из железа и бетона два на два метра. джейд невольно сжала рукоять кобуры под курткой, хотя никакой угрозы не ощущалось — просто рефлекс. она должна была выдохнуть приветливое «morning», но в невероятной спешке и отсутствии какой-либо собранности, промолчала, зажевав губу и уставилась на счётчик этажей, точно внутренняя мольба поспешить действительно поможет лифту ехать быстрее. 

а после кабина лифта дёрнулась и свет на мгновение погас, скрывая и сияющие волосы девушки, и надежду на то, что она сегодня в принципе попадёт на работу.

— дерьмо.

— мы не встреча…? — проверка реальности происходящего обрывается на полуслове, застревая поперек в горле точно рыбная кость. 

нет, мы точно встречались раньше. мысль на закорках сознания цветёт раненной абрикосовой веткой, скрежет тягового каната по шестерне восприятия, кажется, за десяток секунд успевает раздаться минимум трижды: раз — за выбеленный силуэт крыльев за её спиной, вспышкой разгоняющий тьму луизианского болота; два — за ноющий шрам, что обжигает грудь резким дистоническим тремором; три — за тембр голоса, что призрачным гимном уводит в лабиринт криво-изогнутых улиц, чтоб свести с ума и вместо наркотиков положить под язык дежавю. пуская корни изнутри потускневшей памяти, белое цветение проходит словно сквозь всю жизнь, прорастая упрямым узнаванием в миг совершенно не предназначенный для этого. каждое следующее слово — как учиться говорить заново и ходить по минному полю одновременно.

— мне кажется, мы… — тихое признание гаснет погасшими звёздами, хаос мироздания, запертый в клетке два на два метра, рвется наружу, под худыми пальцами незнакомки обращая светящиеся кнопки приборной панели в бездушные серые плиты, надгробия на кладбище, за которыми лишь один ответ. гробовая тишина. 

дерьмо. 

трос, что из последних сил удерживал конструкцию, вновь надсадно стонет, сгибаясь под тяжестью обстоятельств, как и любой другой бедолага в понедельник, на этот раз последний. очередное столкновение гравитации, тяговых креплений и искрящейся проводки заканчивается яркой вспышкой света, что на миг  пожирает зрение, чтобы в следующий просто напросто выгореть фосфенами, погрузив помещение-клетку в абсолютную темень. пальцы, ещё мгновение назад лежащие на ледяном прикладе, сводит судорогой, резкий толчок заставляет сделать два непозволительно близких шага к… соседке? вслепую, наощупь, словно высшие силы — инерция качающейся конструкции — сами толкают навстречу, устав разводить по разным углам этого безумного мира. 

— грёбанные лифты, — успевает выдохнуть куда-то в пространство, улавливая в воздухе нотки парфюма? мыла? порошка? близко. 

на губах тает беззвучное «извини», когда вытянутая ладонь упирается куда-то в стену, чуть задевая белоснежную прядь волос, по ощущениям где-то там, где были светящиеся кнопки и оранжевый матричный индикатор, теперь глухо-намертво черный. духи вуду принимают извинение на свой счёт и тусклая лампа в пластиковой коробке потолка вновь мигает стробоскопом, на раз рождая звёзды, на два угрожая первозданной ночью. во всей нелепости ситуации, джейд обнаруживает собственную руку на плече незнакомки и отпуская тут же неуклюже пятится назад, стараясь дать больше воздуха. следующее «извини» звучит уже громче, но всё так же хрипло. 

— чёрт, да. надеюсь они смогут починить эту консервную банку до того, как меня начнут искать, — закусив губу, доу ныряет ладонью в карман куртки, чтобы достать телефон. — нет сети, да какого хрена… впрочем, неважно. а ты?

переводя взгляд с неработающей аварийной кнопки на девушку, она чуть нахмурила брови, давая себе возможность впервые взглянуть на неё по-настоящему. мисс-коллега-по-несчастью отнюдь не напугана, как должно быть сперва, скорее…  печальна. рассуждения о судьбе лифта с какой-то особой формой одной ей понятной ностальгии делают её космической принцессой в серости орлеанских будней. и все же что-то в ней знакомо на клеточном уровне, до степени когда хочется предположить, что это должно быть одна из интрижек, начавшаяся и закончившаяся прямо в клубе под звуки открывающихся бутылок шампанского, но... её глаза. собирая её автопортрет, она бы в первую очередь подчеркнула её глаза, грозовые тучи, готовые разразиться над горизонтом.

тогда мы...?

— они там на рабочем месте вообще или.. — потянувшись к кнопке, джейд снова вдавила кнопку в панель, грязно выругавшись следом, — кажется, мы здесь надолго.