маэль гринграсс всегда оказывалась здесь. в каждой из миллионов откровенно-бедовых вселенных, в ответвлениях ранее сделанных выборов, в альтернативно-избитых версиях раздроблённого войной времяисчисления. здесь — в вечерних сумерках, опустившихся на торговый квартал лондона. казалось, что старые зачарованные фонари играют в игру против неё, подсвечивая всякому прохожему растерянность на искалеченном пожаром лице. стараясь держаться от них подальше, под навесами старинных лавок, она и сама не заметила, как вымощенная дорожка медленно увела её в совершенно другой мир. там, где ещё пару шагов назад улица была залита всеми цветами радуги, смеющаяся и дышащая косая аллея изгибалась и резко меняла пейзаж, обходясь лишь изрезанным светом да тенью, чтобы осветить лютный переулок. останавливаясь около «msaw ætare», она неуверенно осмотрела ближайшие магазинчики и, не обнаружив совпадающих по записке названий, неспешно двинулась дальше в тщетных попытках найти алую нить ариадны, что выведет её в нужное место.

ей не стоило сюда приходить. кажется, именно о лютном переулке маменька всегда говорила одно — приличным волшебникам здесь не место и пожалуй, будь маэль той же девчонкой, что слушала эти наставления в детстве, она бы зареклась сворачивать сюда и никогда в жизни не посетила бы лютный, даже под страхом чьей-то волшебной палочки, приставленной к горлу. но с тех пор, как на улицы вместо ночи опустилась война, мир изменился и кажется, что от той маэль уже совсем ничего не осталось. глубокая лужа около лавки морибанда отразила взошедшую на небо луну и та, просияв на мгновение, снова коснулась её изуродованного лица —  серебристый отблеск лёг на кожу, на высветвленную белёсую прядь волос, делая её излишне белым пятном на такой мрачной картине. чёрт. пряча собственное уродство под серый капюшон мантии, она остановилась и достала из кармана записку, чтобы свериться с указаниями вновь.

лавка морибанда, левая дверь за три фута от входа. спросить мистера ла…йма? до чего же абсурдное имя. мысленно прыснув, девушка уже была готова потянуть на себя тяжёлую дверь, но в одно мгновение записку из её рук кто-то вырвал. схватившись за палочку в кармане мантии, она уже готова была применить заклинание разоружения, когда напротив из тени вырос огромный бугай — кажется, футов шесть ростом — с весьма угрожающими чертами лица, которые не сглаживал даже падающий лунный свет.

— здесь не ходят все, кто попало. ты кто такая? назовись или проваливай.

— я… — приоткрыв рот от удивления, гринграсс опешила и прикрыла глаза, прежде чем продолжить: — у меня встреча с мистером лаймом, там указано всё в записке, — она указала пальцем на небольшой клочок пергамента, который мужчина сжимал в руке. — меня зовут мэй.

— ожидай здесь.

чёрт. стоило ему скрыться в той же тени, из которой вырос, как маэль позволила себе выдохнуть: даже на последнем вызове в министерстве магии она не чувствовала такого напряжения. всегда готовая разгрести любой завал, вытянуть наружу испуганных волшебников и, в конечном счёте, рассеять сильную магию, в такой важный для себя момент гринграсс просто растерялась. кто она? что она здесь делает? — кажется, это те самые вопросы, на которые у неё и самой едва ли нашёлся бы ответ.

с момента пожара прошло уже три месяца — три месяца, за которые было пролито столько слёз, что, собрав их воедино, можно было бы налить новое чёрное озеро да пустить по нему несколько зачарованных корабликов с белыми мачтами — по одной за каждую потерю. один — за маму, которая теперь едва ли способна делать что-то, кроме рисования: за каждую картину, на которой погибший брат всё ещё молод и садится с ними праздновать собственный день рождения. второй — за отца, который, не в силах пережить потерю, ушёл из министерства, чтобы помогать своей горюющей супруге, да и сам окунулся в горе до степени, когда оно разъедает изнутри, оставляя червоточины там, где некогда была только любовь. третий — за астрид, которая с тех пор почти не говорила ни с кем и едва ли похожа на саму себя. и целую вороху белых мачт — за версо, за его мечты, его начинания. за саму ма…

— за мной.

грубый голос, вырвавший её из размышлений, принадлежал уже другому охраннику — более худощавому и не такому устрашающему. придерживая капюшон, маэль двинулась за ним в темноту, пытаясь запомнить дорогу назад. она и раньше слышала про подземные лабиринты под лютным, ведущие в подземный город, однако уже на втором повороте поняла, что выбираться обратно придётся тоже с чьей-то помощью — масштаб раскинувшейся под переулком ямы превосходил все её ожидания. спустя ещё несколько запутанных развилок и десяток минут ходьбы, они оказались в небольшом затхлом помещении с одним-единственным светильником, где мужчина оставил её одну. опустившись на единственный стул, она развязала завязки мантии и прикрыла глаза, стараясь унять бешено скачущий сердечный пульс. всего несколько мгновений отделяют её от истины — от первой нити, что распутает этот чёртов клубок, оставшийся после версо. и, быть может, когда она узнает правду о заказчиках и те поплатятся, она наконец-то сможет выдохнуть. услышав, как ручка двери вновь повернулась, она выдохнула и поднялась на ноги, готовая сделать первый шаг к разгадке, даже если этой разгадкой должен стать какой-то там мистер лимон.

в тот же миг, когда маэль гринграсс поднялась на ноги, она пожалела об этом трижды, четырежды. десять раз. вместо мистера лайма перед ней стояла картинка из прошлого.

— ты…?